- 13 октября 2026
У каждой семьи есть человек, с которого начинается история памяти. Для нашей семьи это бабушка – Фатимет Хут (Гонежук) или просто Пыцэ, как все ее знали в ауле Понежукай. Она прошла через войну, тяжелые послевоенные годы и оставила нам главное – веру в добро, в жизнь и в людей.
След любви
У нашей бабушки было одиннадцать внуков. И каждый из нас был уверен: бабушка любит именно его больше всех. Но только мне Пыцэ-нана – так я с детства называла мамину маму, чтобы не путать с папиной – говорила, что именно я буду чаще других вспоминать о ней, когда ее не станет.
– Я на тебе оставила свой отпечаток, – твердила она. – И глядя на него, ты всегда будешь думать обо мне.
Смысл этих слов я поняла не сразу.
Когда мне было пять лет, в гостях у бабушки я случайно ошпарилась горячей сывороткой. Первой на помощь пришла, конечно, Пыцэ-нана. Она мгновенно сорвала с меня колготки, а вместе с ними – и нежную детскую кожу на небольшом участке ноги.
Меня отвезли в больницу, вылечили, но шрам остался навсегда. И именно этот след бабушка имела в виду, говоря о «своем отпечатке». Она долго не могла простить себе ту боль, хотя я никогда не винила ее.
Пыцэ-наны нет с нами уже пятнадцать лет. Но ее голос звучит во мне и сегодня, а воспоминания греют душу. Все чаще я мысленно возвращаюсь к ее словам, к тому, чему она учила и что рассказывала.
До войны…
Бабушка принадлежала к героическому поколению. Она пережила страшные военные и тяжелые послевоенные годы, с честью прошла через множество испытаний. До войны успела поработать в типографии, где печаталась газета Понежукайского райкома и райсовета депутатов трудящихся – «Стахановец». Позже, когда я устроилась в редакцию, бабушка с улыбкой называла меня своей преемницей, ведь «Единство» является прямым наследником того самого «Стахановца».
Пыцэ-нана участвовала и в строительстве Майкопской гидроэлектростанции. Среди молодых активистов из Адыгеи и Кубани тогда там трудился и наш дедушка – Кадырбеч Хут. Именно здесь их дружба переросла в серьезные отношения.
Героическое поколение
В нынешний, юбилейный год – 80-летие Великой Победы – я особенно часто вспоминаю бабушкины рассказы о трудных днях оккупации, холоде, голоде и лишениях, о зверствах фашистов в Понежукае. Она рассказывала, как женщины и старики, оставшиеся в ауле, работали от зари до темноты – пахали и сеяли, шили одежду для фронта. А сама бабушка работала в госпитале, который развернулся на базе аульской школы, ухаживала за ранеными бойцами. Рассказывала, как радовались редким фронтовым письмам – тонким треугольникам, пахнущим дымом и порохом. И как боялись самых страшных документов той войны – «похоронок».
Эти воспоминания давались бабушке нелегко. Ее голос становился тише, взгляд уходил вдаль, а в глазах выступали слезы. Она помнила все до мельчайших деталей, но рассказывала осторожно, обходя самые жестокие эпизоды, бережно прикрывала наши детские сердца.
Мы чувствовали, что за ее словами скрывается нечто тяжелое, то, что она не хотела на нас перекладывать. Теперь я понимаю, сколько недосказанного было в тех воспоминаниях. Но даже сквозь мягкость и сдержанность ее речи проступала сила – сила людей, которые выстояли, не ожесточились и не потеряли веру в жизнь.
Эпизод, который не забылся
Особенно запомнился один бабушкин рассказ. Было лето 1942 года. Советские войска отступали, проходя мимо аула.
– Уставшие, изможденные, – вспоминала она, – шли солдаты: кто пешком, кто на лошадях. Казалось, им нет конца. Старики говорили: «Наши уходят в горы». Завидев их, жители аула бежали навстречу, женщины, утирая слезы, молились за каждого бойца. И вдруг один из всадников обратился к нам на адыгейском языке: «Понежукайцы, родные, путь у нас долгий, военный. Неизвестно, вернемся ли мы. Передайте весточку в Старобжегокай, что Гарун Хатит прошел мимо Понежукая».
Много лет спустя бабушка часто вспоминала тот день и того парня, гадала, вернулся ли он с войны…
Невероятная встреча
О Гаруне знал и дедушка. Когда бабушка вновь упоминала его, он подшучивал над ней.
Прошли годы. После войны брат дедушки женился на девушке из Старобжегокая – Галимет Барчо. Благодаря этому бабушка с дедушкой стали бывать там чаще.
Во время одной из поездок – на свадьбе родственников Галимет – произошло нечто удивительное. Мужчины и женщины, как водится у адыгов, сидели в разных комнатах, и вдруг на женскую половину заходит девушка…
– И говорит, что меня зовет Хъуаджэ (следуя традициям, бабушка не называла супруга по имени. – Прим. ред.), – рассказывала Пыцэ-нана. – Я пошла, даже не предполагая, что же могло случиться. «Слушай, произошло невероятное: Гарун Хатит, о котором ты столько лет говорила, сидит со мной за одним столом! Сейчас я его приведу. Он хочет с тобой встретиться. Поцелует тебя – не удивляйся, я разрешил».
И вот в комнату вошел тот самый Гарун Хатит – седой, постаревший, но все с тем же добрым взглядом. Они обнялись и прослезились, вспоминая войну, тот далекий день и все, что довелось пережить.
– Вот так, – признавалась Пыцэ-нана, – то, чему бы я не поверила даже во сне, стало явью.
Послесловие
Образ бабушки для меня ярко воплощен в песне «Сянэ ишIулъэгъу» («Любовь матери»). Проникновенные строки этой известной и полюбившейся песни принадлежат моей тете, младшей дочери Фатимет Хут – Асиет Чич. Написанная в честь моей бабушки, эта песня стала гимном всем матерям Адыгеи.
«Сянэ ишIулъэгъу» наполнена теплотой и искренностью, воспевает силу и нежность женщины, которая не только воспитывает детей, но и хранит традиции и духовность народа.
...Иногда я смотрю на свой старый шрам и понимаю – бабушка была права. Это не просто след от детской раны. Это ее отпечаток – напоминание о том, кто я, откуда и чье сердце бьется во мне.
И если бы Пыцэ-нана сейчас спросила, помню ли я ее, я бы ответила: «Каждый день, нана. Каждый день».
Маргарита УСТОК.
