- 13 октября 2026
85 лет исполнилось заслуженному работнику культуры Российской Федерации, Республики Адыгея, Кубани, человеку, бесспорно обогатившему своим творчеством музыкальное искусство родной земли.
Невозможно сегодня представить культуру нашей республики, да и всего Северо-Кавказского региона, адыгского зарубежья без его мелодичных, берущих за душу произведений, которых более пяти сотен. Это не только песни, но и музыка к спектаклям, обработки для инструментальных оркестров, различных ансамблей и многое другое.
Речь о замечательном человеке, музыканте, композиторе, литераторе, артисте Юрии Чирге. Конечно, наша газета никак не могла пройти мимо значимого юбилея именитого земляка, уроженца Гатлукая, почетного гражданина этого аула.
Откуда взялся талант у обычного аульского паренька, что способствовало выбору такого жизненного пути? С этих вопросов и начался разговор с незаурядным и очень интересным человеком.
– Я родился в 1940 году в интернациональной семье Махмуда Алиевича и Екатерины Сергеевны (в девичестве Шматко) Чирг, – рассказывает Юрий Махмудович. – Любовь к музыке впитал с самого раннего детства только благодаря им. Оба до такой степени любили музыку, что первой значимой покупкой после женитьбы, несмотря на трудное и голодное время конца тридцатых годов прошедшего столетия, стал патефон. Это считалось немыслимой роскошью! Мама обладала очень хорошим голосом. Еще в детстве на это обратила внимание комиссия, которая отбирала таланты для учебы в московской консерватории, но ее отец, придерживающийся строгих правил, не отпустил девочку в столицу. Выходит так, что хорошие музыкальные данные я унаследовал от родителей, а песни в исполнении мамы и патефон способствовали моему творческому восприятию.
– С каким музыкальным инструментом связаны ваши первые воспоминания?
– С тех пор, как себя помню, меня очаровывала адыгейская гармошка, звучавшая на свадьбах, и главной мечтой в детстве было желание ее приобрести. Сделать это в сложное послевоенное время было невероятно тяжело. Обратившись однажды к маме с просьбой купить гармошку, получил ответ: «Сыночек, тут нет денег на хлеб, а ты такое просишь». Я уже молил о самой дешевой балалайке, но и на это не было средств. Лишь после того, как мне исполнилось 15 лет, я смог купить гармошку, проработав на летних каникулах на кирпичном заводе. Стоит сказать, что большую часть денег, видя мое желание и рвение, добавила при этом мама. Впервые взяв в руки инструмент, я за вечер смог подобрать ноты к знаменитой песне «Одинокая гармонь» Бориса Мокроусова.
– А как начинался ваш творческий и профессиональный путь?
– Точкой отсчета, в общем, можно и считать приобретение гармошки. Уже буквально через пару месяцев, осенью 1955 года, играл самые модные, современные песни на строящейся еще танцплощадке в станице Саратовской. Скажу вам, досуг в те времена был очень скромным, поэтому на эту танцевальную площадку, которую, выходит открыл я, рвалась не только молодежь, но и люди всех возрастов.
В отсутствие конкуренции (улыбаясь и с иронией продолжает Юрий Махмудович)моя популярность стала стремительно расти, и вот я уже играю на свадьбах, вечеринках, воскресниках, концертах. Вскоре стало понятно, что гармошка не тот инструмент, который позволяет играть в любой тональности. Как-то мне в руки попал полубаян, почему-то пылившийся на чердаке школы. Быстро его освоил и стал аккомпанировать исполнителям песен. Я часто навещал своих родственников в Гатлукае и практически всегда устраивал концерты возле дома своего дяди Умара. Услышав первые звуки, сюда приходили почти все жители аула. Меня пригласили аккомпанировать Пчегатлукайской школьной концертной группе, где старшеклассницы исполняли «Хор девушек» из оперы «Евгений Онегин». Так, я впервые соприкоснулся с классической музыкой. Будучи призван в армию, стал полковым баянистом, однако через 9 месяцев был комиссован по состоянию здоровья. С первого августа 1960 года поступил на работу в Октябрьский (Тахтамукайский) районный дом культуры.
– Юрий Махмудович, можете ли вы назвать людей, оказавших влияние на ваше становление как композитора?
– Говоря честно, никто по большому счету на мое становление влияния не оказал. Все достигал своим трудом и упорством. Да и не было практически в Адыгее в то время профессиональных музыкантов. Мало, наверное, кто поверит, но даже наш драмтеатр им. Пушкина не имел аккомпаниатора, но здесь был хороший баян, и, когда театр ездил на гастроли в Октябрьский район, брали его с собой и просили меня аккомпанировать на каждом выступлении. В 1961 году по просьбе коллектива я сочинил «Октябрьский вальс», который и стал отправной точкой в моем становлении как композитора. Он до сих пор входит в мой репертуар на концертных выступлениях.
– Где и как вы ищете вдохновение при сочинении песен?
– Вдохновение беру у моего народа, слушателей, зрителей и даже подписчиков в социальных сетях. Отмечу, что не ограничиваюсь написанием только песен. В моем репертуаре немало и инструментальной музыки. Уже с первого курса учебы в майкопском музучилище я инструментовал свою песню «Колыбельная», а на выпускном экзамене в Кубанском институте культуры дирижировал адыгским «Зафак» в исполнении оркестра русских инструментов. Замахнулся я писать и для Майкопского духового оркестра под руководством Анатолия Борзенко. Когда решил стать членом Союза композиторов России, за полтора года создал для оркестра Русских народных инструментов три фантазии для баяна с оркестром, сонату, адажио «Си Къэсэй», адыгейскую сюиту и другие композиции. На этом не остановился, решил покорить и Симфонический оркестр, переложив для него некоторые вышеуказанные произведения. Сейчас в его репертуаре фантазия на адыгскую народную песню «Си Къэсэй», первый и второй Концерты для баяна с оркестром, Нартская сюита в девяти частях и пять песен. Отмечу, что многие песни переведены мною на русский язык.
– Юрий Махмудович, сколькими инструментами владеете и какие из них самые любимые?
– Помимо указанных выше, еще до армии аккомпанировал себе на семиструнной гитаре, начинал играть на кларнете. Уже работая в Октябрьском РДК, освоил саксофон. Позже, в 90-х освоил къамыл, на котором играл на фестивалях вместе с ансамблем «Удж» под руководством Инвера Калакутока. Здесь же играю на шыкIэпщыне, который освоил уже в этом веке.
– Следите ли вы за музыкальными тенденциями, что вам нравится или нет в современной эстраде?
– Может мои взгляды и устарели, но я считаю, что, выходя на сцену, человек обязан нести высоконравственную культуру. В наше время не допускалось выходить к зрителю в чем попало, особенно полуголым, даже в эпизодических ролях. Много несется со сцены, мягко говоря, некультурных слов. Считаю, что такая вседозволенность ни к чему хорошему не приведет.
А радует меня то, что Адыгея наша стала профессионально музыкальной. Горд тем, что исполнители, звезды нашей республиканской эстрады поют мои песни, которым подпевают и зрители. А если твои песни исполняют люди, значит, они пошли в народ, что является высшей оценкой твоего творчества. Радуюсь, что мои песни звучат в спектаклях Майкопского драмтеатра.
– Какой совет вы бы дали нашим молодым исполнителям и композиторам?
– В первую очередь, при достижении успеха никогда не зазнаваться, не снижать к себе требований, не опускать планку, и, как бы это старомодно ни звучало, быть культурным в поведении, строго соблюдать адыгагъэ.
– Каков сегодняшний день Юрия Чирга?
– Отвечу коротко: держу себя в постоянном творческом напряжении. Не забываю ухаживать за огородом и садом при своем доме. Жить в селе без этого нельзя!
– Спасибо, Юрий Махмудович, за интересную и содержательную беседу. Крепкого вам здоровья и новых творческих успехов!
Мурат ТУРКАВ.
